Северное ледовитое пиво. Часть 3


Северное ледовитое пиво. Часть 33 августа путешественники собирались начать переправу через разводье на двух каяках, груженных упакованным снаряжением. Нансен услышал сзади шум и просьбу Йохансена подать оружие. Обернувшись, он увидел, что на Йохансена напала затаившаяся во льдах медведица, которая пытался укусить его за голову. Недрогнувшим голосом Йохансен сказал: «Вы должны поторопиться, если не хотите опоздать». Герои Дикого Запада со своими револьверами и те вряд ли бы управились быстрее, чем Нансен, выхвативший из каяка обрез и всадивший в медведицу заряд с расстояния 2 м. В XIX в. джентльмены оставались таковыми и в самом сложном положении. Только на следующее Рождество Фритьоф и Ялмар сочли свое знакомство настолько тесным, что стали обращаться друг к другу на «ты».


Через четыре дня перед ними открылась вода. Соратники забили последних собак, погрузили на каяки все, что могло поместиться, и продолжили путь морем. Они полагали, что находятся с северной стороны Земли Франца-Иосифа, однако скоро выяснилось, что расположенная на востоке по левую руку от них суша не соответствовала никаким ранее известным приметам. Возле крутого скалистого берега приливные воды шли к западу. Нансен и Йохансен уверенно продолжили путь вперед, надеясь достичь южной оконечности Земли Франца-Иосифа, где можно было встретить других исследователей и вместе с ними вернуться в цивилизованный мир.

Вскоре наступила осень. Уже в конце августа ночи стали холодными и берег начал покрываться новым льдом. Нансен и Йохансен констатировали, что продолжать путь было бы нежелательным. Они приступили к сооружению зимнего лагеря и пополнению запасов. Последние дни перед тем, как вода окончательно покрылась льдом, они посвятили добыче моржей. Осенний морж набирает жировой запас и, будучи забит, не тонет. Даже одинокий охотник на каяке может отбуксировать его к берегу. Подъем туши весом в тонну на берег – уже дело другое. Поэтому зимовщики свежевали добычу и резали ее на куски прямо в прибрежных водах, складывали мясо на моржовую шкуру рядом со своей землянкой и покрывали другой шкурой. Благодаря морской воде мясо было достаточно соленым для жарки, а его сохранение обеспечивал в качестве гигантского холодильника местный климат. Разумеется, иногда нужно было забегать в землянку погреться. Примусный спирт и керосин давно закончились, но моржового жира было в достатке. Землянку согревал и освещал скатанный из бинта фитиль, который торчал в жестяном блюдце среди кусочков жира.

Зиму 1895/96 г. спутники по большей части провели греясь под медвежьими шкурами. В их землянке было не теплее, чем в современном холодильнике. Нансен писал, что внутри иногда бывало очень мило, когда обледеневшие стены сверкали в свете мигающего язычка коптилки. Снаружи стояли сорокаградусные морозы и завывал арктический ветер. Пропитавшаяся жиром одежда липла к коже и истерлась на сгибах. Тепло она совершенно не держала, что не прибавляло желания выходить на улицу. В феврале Нансен записал в дневнике: «Странный образ жизни – лежать вот так в течение всей зимы в нашем логове, ‹…› безо всякого дела». Он также записал, что «жизнь наша не могла назваться особенно приятной», но добавил при этом, что никто из них не терял надежды. Больше всего, по словам Нансена, он скучал по книгам, чистой одежде и нормальной еде и, уж наверное, не отказался бы от кружечки пива.

В мае 1896 г. путешествие продолжилось. Нансен и Йохансен продвигались вдоль неизвестного берега, иногда пересаживаясь на каяки, иногда по суше, таща снаряжение в обрезанных нартах по тающему снегу. В море, подобно далеким выстрелам, раздавался треск тающего льда. В июне вместо треска ясно послышался собачий лай. Нансен вскочил на лыжи, понесся на звук и едва не врезался в британского коллегу Фредерика Джорджа Джексона, который со своей экспедицией зимовал на острове Нордбрук, относящемся к архипелагу Земля Франца-Иосифа. Скоро к месту встречи доставили и Йохансена, так что своим следующим обедом норвежцы наслаждались на исследовательской базе Джексона «Кап Флора», где, по словам Нансена, им предоставили все возможные удобства в настоящем бревенчатом доме. В начале августа прибыл транспорт, который забрал Нансена и Йохансена домой в Норвегию. А через пять дней после их прибытия объявился и «Фрам», который – как Нансен и рассчитал – после трехлетнего дрейфа освободился из ледяного плена к западу от Шпицбергена.

Позже Фритьоф Нансен стал профессором зоологии и океанологии Университета Осло. В 1906–1908 гг. он был послом Норвегии в Лондоне, а в 1920-х гг. – комиссаром Лиги Наций по делам беженцев. На этой должности он добился выдачи беженцам удостоверения личности, носящего название «нансеновский паспорт». В 1922 г. ему была присвоена Нобелевская премия мира.

Плавания «Фрама» в полярных водах продолжались под командованием капитана Отто Свердрупа. В 1900–1901 гг. Свердруп занимался исследованием арктического архипелага Канады. Он нанес на карту расположенный к западу от Земли Элсмера архипелаг, известный ныне как архипелаг Свердрупа, который был частью территории Норвегии до 1930 г. Помимо самого исследователя, свои имена нанесли на карту мира и пивовары. Самый значительный остров архипелага Свердрупа, который одновременно является самым большим необитаемым островом на земле (43 178 км2), был назван в честь Акселя Хейберга. К юго-западу от него находятся острова Эллефа Рингнеса (11 295 км2) и Амунда Рингнеса (5255 км2). В 1910–1912 гг. «Фрам» совершил плавание к берегам Антарктиды в качестве исследовательского судна Роальда Амундсена и стал первым в мире судном, участвовавшим в исследованиях обоих полюсов. Амундсен почтил меценатов экспедиции, дав одному из антарктических ледников имя Акселя Хейберга. В настоящее время «Фрам» находится в Осло и является музеем.

Финансовая поддержка норвежских научных экспедиций была для пивоварни Рингнесов отличной рекламой. Однако в основе, разумеется, было не стремление прославиться – и Аксель Хейберг, и братья Рингнес искренне интересовались географическими исследованиями. И двойной бок Bokøl, сваренный для экспедиции Нансена, был частью сотрудничества. Крепкое пиво сохранило свой вкус в течение долгого морского путешествия и лучше выдерживало холод, чем легкие сорта.

Род Рингнесов владел пивоварней до 1978 г., а с 2004 г. предприятие входит в концерн Carlsberg. В память о состоявшейся более 100 лет назад экспедиции Ringnes выпустил в 2012 г. особую партию двойного бока в духе пива Bokøl. Созданное в сотрудничестве с замечательным мастером пивоварни Brooklyn Breweryn Гарретом Оливером пиво получило название Imperial Polaris. Новые партии были выпущены также в 2013 г. (Superior Polaris) и в 2014 г. Ringnes Imperial Polaris – бок насыщенного коричневого цвета, в запахе которого присутствуют медовые и цитрусовые ноты, а также оттенок сливочной помадки (ириса). Ирис и хмель составляют основу вкуса и наиболее заметны, когда пиво подают охлажденным до 10–12 °С.

 

Рейтинг@Mail.ru