Северное ледовитое пиво. Часть 2


Северное ледовитое пиво. Часть 2В 1893 г., точно на Иванов день, «Фрам» вышел из гавани Христиании (ныне Осло). Территориальные воды Норвегии корабль покинул в июле и взял курс на восток в сторону архипелага Новая Земля и северного побережья Сибири. Приближаясь к самой северной точке Сибири – мысу Челюскина, экспедиция обнаружила ранее неизвестную землю. В честь еще одного мецената экспедиции ей дали название островов Акселя Хейберга, которые нанесены на русские карты как острова Гейберга. Путь продолжался, с наступлением осени вода начала замерзать, и в итоге «Фрам» был зажат льдами к западу от Новосибирских островов. В начале октября корабль вмерз в лед, и его подготовили к зимовке. Медленное движение в сторону полюса началось точно в соответствии с ожиданиями.


Проходили дни в ледяном плену. Обитатели «Фрама» следили за дрейфом, ежедневно определяя координаты судна, вели наблюдения за погодой, льдами и морем. Полки в лаборатории заполнялись рядами банок с заспиртованными образцами. Пешие походы во льды пополняли стол свежей рыбой и жаркое из тюленины, которое Нансен считал весьма деликатесным, если только привыкнуть к привкусу ворвани. Иногда удавалось подстрелить белого медведя, чье мясо тоже шло на жаркое. Украшением рождественской трапезы стали последние кружки рингнесовского пива. Год сменился на новый, но все остальное шло по-старому.

Спустя долгие месяцы, в конце 1894 г., выяснилось, что «Фрам» не переместился к северу на ожидаемое расстояние и через год-полтора освободится из ледяного плена к западу от Шпицбергена, так и не достигнув Северного полюса. Нансен, который за время дрейфа поддерживал свою физическую форму, все серьезнее начал задумываться о том, чтобы первому покорить Северный полюс – если не на корабле, то на лыжах и собачьих упряжках. Путь в одну сторону насчитывал всего-то 800 км. На обратном пути возвращение на «Фрам» было, конечно, невозможно. Напротив, нужно было взять направление на Шпицберген или Землю Франца-Иосифа, куда можно было бы успеть добраться до наступления лета и таяния льдов, и весь маршрут составил бы никак не более 1500 км.

В конце февраля 1895 г., после долгой полярной ночи снова показалось солнце. «Фрам» находился на 84° с. ш., и его дрейф далее к северу был маловероятен. Нансен оставил Свердрупу доверенность на командование экспедицией в свое отсутствие и отправился на свидание с полюсом. Его напарником стал Ялмар Йохансен, мастер ходьбы на лыжах, который умел отлично управляться с собачьей упряжкой, был искусным охотником и завоевал звание чемпиона по атлетической гимнастике на соревнованиях в 1889 г. в Париже. С собой они взяли тщательно спланированный набор снаряжения и припасов весом порядка 715 кг, размещенный в трех нартах, которые тянули 28 ездовых собак – все собаки экспедиции, не считая двоих животных, которых оставили команде.

Два каяка предназначались для переправы через разводья, а наибольшую долю груза составляли съестные припасы. Количество корма для собак было невелико: будучи человеком весьма прагматичным, Нансен подсчитал, что, когда по мере продвижения собаки будут понемногу слабеть, самых слабых можно будет забивать в пищу остальным. Уже в первые дни выяснилось, что они не смогут продвигаться вперед с той скоростью, на которую рассчитывали на основании пробных поездок в окрестностях судна. Полярный лед оказался неровным, он был покрыт ледяными гребнями и осыпями из смерзшихся осколков, между которыми имелись ямы и не замерзающие даже среди зимы трещины и полыньи. После месяца пути одна из собак была уже так измучена, что не могла тянуть. Ее пришлось забить. Нансен писал в дневнике: «Это была самая неприятная обязанность за все путешествие». Другие собаки поначалу брезговали мясом своего недавнего товарища, но очень быстро голод отучил их привередничать.

В один из дней случилось так, что путешественники забыли завести часы. Часы Йохансена остановились совсем. Часы Нансена еще шли, но и они, судя по всему, отстали. Это был серьезный удар. В вычислении координат долгота определяется путем фиксации наступления полудня по местному времени в соотношении с Гринвичским или иным известным меридианом. В полярных широтах, где меридианы расположены близко друг к другу, требования к точности еще выше, чем в более южных областях. Исследователи сразу завели часы, постарались установить их так точно, как это было возможно, и решили надеяться на лучшее. Позже выяснилось, что они ошиблись в определении координат почти на шесть градусов. С течением недель стало ясно, что до полюса не добраться, и 8 апреля Нансен и Йохансен повернули назад. Самая северная точка, которой они достигли, имела координаты 86° 10′ с. ш. и примерно 95° в. д. Оттуда они направились к Земле Франца-Иосифа, которая, как они полагали, находилась на расстоянии чуть более 400 км. На самом деле расстояние составляло почти 700 км.

Возвращение превратилось в выживание, когда надежда сменялась отчаянием. Все чаще приходилось забивать собак и кормить их мясом оставшихся, а груз снаряжения становился для двоих мужчин и выживших собак все тяжелее. В мае они вынуждены были бросить одни нарты: уменьшившиеся припасы отлично помещались в двое нарт, в которые запрягли последние десять собак. Одна за другой собаки становились пищей для сильнейших. Последние оставшиеся в живых собаки так страдали от голода, что зарезанных ездовых не требовалось даже свежевать – достаточно было разрубить тушу на части, и ее проглатывали вместе с шерстью. Нансен и Йохансен нажарили себе из крови одной собаки котлет и нашли их вполне съедобными.

В июне торосы и осыпи превратились в ледяные поля, в которых уже стало ощущаться движение далекого пока прилива. Съестные припасы стали заканчиваться. Часть пеммикана отсырела и испортилась. Нансен и Йохансен залатали поврежденные во время перевозки на нартах каяки и приготовились к спуску на воду. 22 июня им удалось подстрелить тюленя, так что о еде можно было на какое-то время не беспокоиться. На следующий день удалось добыть еще одного тюленя, и Нансен делает в дневнике поэтическую запись: «И как вкусна эта пища! ‹…› Сало, и сырое и жареное, по-моему, великолепно ‹…›. Вчера на завтрак у нас был суп с вареной тюлениной и сырое сало. К обеду я зажарил ‹…› бифштексы, ‹…› никаким бифштексам из "Гранд-отеля" не сравниться с нашими, хотя, конечно, мы не прочь были бы запить их кружкой доброго мартовского пива» . К лаконичному научному стилю изложения он возвращается в рассказе о том, как они с Йохансеном подстрелили трех белых медведей, которых к лагерю приманил запах жира.

 

Рейтинг@Mail.ru