Агитатор за кружкой. Часть 1


Агитатор за кружкой. Часть 1Когда Адольф Гитлер вернулся с фронтов Первой мировой, он был 30-летним безработным без каких-либо источников дохода и толком не имел ни образования, ни специальности. На войне он проявил себя в боевых условиях в качестве посыльного, и его возвели в капралы. В августе 1918 г. Гитлер был удостоен редкой для рядового награды – Железного креста первой степени, а в октябре того же года в последнем большом сражении при Ипре получил серьезное отравление газом, которое навсегда повредило его зрение и придало его голосу характерное, такое узнаваемое впоследствии звучание.

Послевоенное время было в Германии неспокойным. Выписанный из госпиталя и явившийся в Мюнхене в штаб своего полка Гитлер не был демобилизован – вместо этого он получил от полковой следственной комиссии задание: собирать сведения о только что подавленной попытке установить в Мюнхене власть Советов. Вскоре после этого его прикрепили к штабу местного военного округа в должности «офицера просвещения» с особой задачей следить за пропагандистами идей миролюбия и социализма. Понятно, что это задание было связано с разведывательной деятельностью, которую во имя безопасности и порядка практиковал рейхсвер – силы обороны Веймарской республики. Гитлер уже решил заняться политикой, и теперь ему открывалась великолепная возможность познакомиться с различными мелкими группировками и носителями тайных замыслов.

Осенью 1919 г. Гитлер получил от политического отдела штаба задачу выяснить настроения группировки, которая называла себя Немецкой рабочей партией. Однажды под вечер он явился в пивную «Штернекерброй», где собрались порядка 25 активистов. Как Гитлер сам пишет об этом в книге «Майн кампф», увиденное и услышанное не произвело на него большого впечатления. Он уже успел про себя назвать партию кучкой безобидных дураков и собирался уходить, когда один из ораторов начал развивать мысль о независимости Баварии. Тогда Гитлер встал и произнес горячую речь в защиту великой, единой и неделимой Германии. В результате – как описывает сам Гитлер – предыдущий оратор сбежал, как «мокрый пудель», а другие, сидя со своими кружками, взирали на неизвестного в полнейшем изумлении. Когда Гитлер, завершив свою речь, уже уходил, основатель партии Антон Дрекслер догнал его и сунул ему в руки брошюру, содержавшую цели и программу партии. Днем позже Гитлер получил от Дрекслера почтовую открытку с уведомлением о принятии в члены партии.

Первой реакцией Гитлера было раздражение. Он не хотел вступать ни в какую партию, тем паче к этим безобидным дуракам, он хотел основать свою. Однако напрямую отказываться не стал. Поэтому через несколько дней явился на собрание комитета партии в пивную «Атлес Розенбад». Его тепло приветствовали четыре присутствовавших члена партийного руководства, после чего были зачитаны письма поддержки от сторонников партии и констатировано наличие в партийной кассе 7 марок и 50 пфеннигов, так что собрание тут же вынесло вотум доверия партийному казначею. «Ужасно, ужасно! Это была кружковщина самого худшего пошиба. И вот в этакий клуб приглашали меня вступить членом», – доносит до нас мнение Гитлера источник тех лет. Однако спустя всего несколько дней Адольф Гитлер вошел в комитет партии в качестве седьмого члена. Иногда это ошибочно истолковывали в том смысле, что он стал седьмым по счету членом партии. На самом деле общее число членов партии – в этом источники расходятся – составляло тогда от 20 до 40 человек.

Bierhalle, в буквальном переводе «пивной зал», – истинно немецкое, причем именно баварское явление. Корни его уходят в ту седую древность, о которой повествовал еще Тацит, имея в виду германцев, любивших пропустить пива при обсуждении важных вопросов. Это были популярные места для собраний, главным образом потому, что там не надо было платить за аренду помещения – достаточно было не скупиться на пиво. В Германии никаких вопросов это не вызывало. Пивные были удобными площадками для общественных дискуссий. Небольшие компании могли пользоваться кабинетами. Не было ничего необычного и в том, что и секретариат организации занимал боковую комнатку в любимом заведении. Для тех, кому требовалась большая аудитория, существовал зал, интерьер которого помимо эстрады для оркестра включал и трибуну. В атмосфере такой пивной искусный оратор мог творить чудеса.

И хотя до войны Гитлер был завсегдатаем венских кафе, где усвоил принятый там стиль общения, и ему, как говорят, пришлось привыкать к обычаям немецких пивных, которые он одно время считал низкопробными заведениями, скоро он почувствовал себя в мюнхенских пивных как дома и начал вести там агитацию за свои идеи. Число членов партии пошло вверх. В период с осени 1919 г. по январь 1920 г. численность членов превысила 100 человек, и темп роста ускорился после того, как в начале 1920 г. Гитлер взял в свои руки всю пропагандистскую деятельность. Чтобы добиться для партии большей публичности и сделать ее более заметной, он – не обращая внимания на то, что половина партийного руководства напрямую объявила, что считает Гитлера сумасшедшим, и вышла из партии, – созвал в феврале 1920 г. партсобрание в знаменитом мюнхенском «Хофбройхаузе», вмещавшем чуть ли не 2000 человек.

По рассказам современников, атмосфера на собрании царила приподнятая. Во время выступления Гитлера изрядная часть его речи тонула то в реве его сторонников, то в криках противников, официанты несли на столы все новые кружки пива, в шуме раздавался треск ломающихся стульев – в зале завязывались драки. Сам Гитлер писал позже в «Майн кампф», что «теперь принципы нашего движения ‹…› стали проникать в толщу немецкого народа». Гитлер усердно «окучивал» пивные. Спустя всего три с небольшим года «принципы нашего движения» набрали такую популярность, что осенью 1923 г. число нацистов и их сторонников измерялось тысячами. Гитлер стал единоличным руководителем нацистской партии летом 1921 г., но уже до этого партбюро сменило тесный закуток в «Штернекерброй» на более просторное помещение при пивной «Корнелиус».

Непрочная конструкция Веймарской республики трещала по швам. По всей Германии действовал фрейкор (нем. Freikorps), добровольческие дружины, а по сути частные армии, находившиеся на содержании финансовых кругов с молчаливого согласия рейхсвера. Как у правых, так и у левых движений были отряды боевиков, из которых нацистские штурмовики (SA) не выделялись ничем, кроме отличного снаряжения и организации по военному образцу. В провинциях и землях происходили попытки переворотов и революций. Берлин прибег к поддержке армии и фрейкора. В ряде районов страны было объявлено чрезвычайное положение.

Баварией управлял триумвират, в который входили комиссар Густав фот Кар, командующий размещенными в Баварии военными частями Отто фон Лоссов и начальник полиции полковник Ганс фон Сейсер. Когда осенью 1923 г. берлинское правительство в целях обеспечения безопасности и порядка издало указ о закрытии нацистской газеты Völkischer Beobachter и аресте нескольких командиров добровольческих дружин, баварская администрация объявила, что не собирается исполнять ни это, ни другие исходящие из Берлина указания. Напряжение в Мюнхене росло. Куда больше, чем берлинские указы, Гитлера пугало то, что администрация Кара может объявить Баварию независимой и, кто знает, вернуть на баварский трон династию Виттельсбахов. Поэтому он решил, что час великих дел пробил.

 

Рейтинг@Mail.ru